Стол стоит посередине комнаты. На нем — восковая кукла с бабушкиным лицом. Гладкая, лоснящаяся кожа. Руки сложены на груди, глаза закрыты. В комнате нет тяжелого запаха, который обычно сулят люди, видевшие покойника. Пахнет по-прежнему — уютом давным-давно сложившегося быта и бережно хранимых вещей.


 На улице март, лужи, капель, — поскользнулась, упала сегодня, когда выходила встречать гробовщика.

 

Она любила весну.


 Еще она любила есть арбуз с хлебом, гулять на балконе и подолгу говорить по телефону.

 

Я почти никогда не звонила.

 

Она еще будет мне сниться, не раз, — я рада, я не верю в приметы. А сейчас я стою в коридоре, стараюсь не смотреть туда, где стоит стол с восковой куклой, и мамин голос из кухни:


— Выключи свет.

 

 

 ***

 


Семь вечера. Время ужина. В коридоре грохочет телега, звенят кастрюли. Февраль. Неуютный месяц. Хочется домой, плед, чай, — приятные банальности.


На соседней койке старуха в махровом халате. Она раскачивается и стонет: трещина в колене и разрыв связок. В этом возрасте опасно. Ее привезли два дня назад и оставили здесь, в этой палате, корчиться на казенных простынях и ждать покоя.


Я здесь неделю. Месяц. Год. Полжизни.

 

Неделю.

 

Еще столько же.

 

Сначала — как раненное животное — не могла понять что случилось, за что мне это, и что дальше.

 

Что-что-что.

 

Теперь привыкаю к новому положению, стараюсь уложить в голове свое прошлое и будущее. Я знаю, что еще много-много чаш терпения переполнятся и лопнут, несколько сервизов на 12 персон.
 
Стонет застывшая мерзлая тоска за окном, стонет несмазанная дверь палаты под напором входящей сестры, стонет, раскачиваясь, старуха на соседней койке:
 
— Дочка, выключи свет.

 

 

***


 
Джинсы полетели в окно и спланировали прямо в жирную, мокрую грязь. Черноземный край, плодородный.
 
— Дрянь такая, ты будешь наконец следить за собой?! Я что, должна до старости за всеми вами ходить?
 
Я молчу. Леди Винтер утопилась в пруду.
 
— Что, ты собралась всю жизнь сидеть у меня на шее? Ты этого хочешь?
 
Я хочу рисовать, малинового варенья, и чтобы ты любила меня. Леди Винтер утопилась в пруду. Я смеюсь.
 
Она продолжает кричать, моя книга тоже летит в окно, страницы жалобно трепещут на ветру. Леди Винтер утопилась, и это лучшее, что она могла сделать.
 
Дверь с грохотом захлопывается, я остаюсь одна. Сижу, не шевелясь. Слишком ярко вокруг. Говорю сама себе:
 
— Дрянь такая, выключи свет.

 

Автор: Анастасия Кравченко