Это город отчаянных и отчаявшихся. Он, как гигантская воронка, засасывает тех, кто хочет доказать миру, что жив. И для тех, кто никак не залижет раны.

 

Он сбежал сюда ранней весной и сразу же закружился в сером густом веществе, покрытом цветными изломанными линиями веток, намертво переплетенных друг с другом. Он быстро принял местные порядки — никогда не спать, во что бы то ни стало, жить, балансируя на грани реальности и наркотической пустоты. Здесь сон — только для избранных, любимых его сынков.

 

Это город бездомных. Здесь не положено иметь кров, — только темный угол с холодными стенами и запахом мокрой тряпки.

 

Каждую ночь из черного коридора на него щерилось огромное зеркало. Оно смеялось и говорило: «Смотри-ка, что ты плачешь, вас двое, двое. Ты и он, парень с этой стороны. А, нет, показалось…»

 

Дом у него появился только однажды, в конце мая, когда она приехала на запоздалую репетицию дней, давно минувших. Он ждал, даже выклянчил у города выходной, чтобы отработать свою роль в этой дурацкой, но забавной пьесе.

 

Она сама заказала билеты. Надо же, совсем стала самостоятельная. Звонила, правда, уже с вокзала, взволнованно говорила, чтобы прислал билеты в электронке, а то вдруг толстая проводница не пустит без распечатки, у нее варикозные ноги и злые глаза.

 

По дороге домой она не замолкала ни на минуту, все трещала что-то там о работе, будущем бизнесе, махала руками, и, чуть забегая вперед, тараторила: «Ну а вот теперь слушай внимательно. Самое главное: такого ни у кого еще не было, — она делала многозначительную паузу — мы не будем брать за это денег!»

 

Когда серая зубастая гора медленно волокла их наверх, он спросил, стоя на одну ступеньку выше нее: «А он у тебя такого роста, наверное, да?» Она примерилась, ткнувшись макушкой ему в подбородок, потом с сомнением опустилась еще на ступеньку ниже: «Вот такого».

 

Стоило только переступить порог, как стало ясно: они снова дома. Как там, в игрушечном леденцовом теремке, построенном злой ведьмой.

 

Пока он оттирал для нее ванну (О боже, тут горячая вода, ты же понимаешь, что я для этого ехала?), она наворотила какой-то странной еды из вчерашней картошки и сегодняшних яиц, добавив приправу, которую зачем-то специально везла аж оттуда, в город, в котором есть все.

 

Потом он учил ее пользоваться водой и сливом (пробки нет, поэтому затыкать эту огромную несуразную лохань следует пяткой). Она все поражалась, какое огромное зеркало, какая огромная квартира. Наверное, девки, которые тут раньше жили, вот прямо в этой комнате, отгороженной занавеской, становились в круг босиком в длинных рубахах, с венками на голове, и медленно танцевали, раскачиваясь, и двигаясь по кругу.

 

Уже ночью он долго говорил по телефону с какой-то девицей, такой же помешанной, как и он, увещевал ее в чем-то, хотя голос на том конце несуществующего провода звучал куда спокойнее, чем у него. Она что-то пыталась сказать, но он поморщился и резко прижал палец к губам: молчи. «Это что, твоя девушка вроде как?» — она перешла на шепот и выпучила глаза. Ответил, уже после, что не знает, это меры предосторожности.

 

Спать легли вместе, и это было одновременно так привычно, будто не прошло ни дня, ни года, и смешно, как если представить, что они дети в пионерском лагере. Долго шушукались, шутили и смеялись.

 

Весь следующий день болтались по краю серой воронки, неуязвимые для города на этот раз. Ели убийственно громадные бургеры в стилизованной американской забегаловке, совершили обязательный ритуал прогулки по одной из главных улиц, с заходом в хипстерский книжный. Сегодня это был ее город, праздничный, нарядный и домашний.

 

Ближе к вечеру стрелки на часах завертелись быстрее, но они еще успели попить кофе из бумажных стаканчиков модного мирового бренда: это тоже было в списке обязательной программы.

 

И уже совсем перед тем, как ее зажевал ворчливый душный автобус, они долго и снова привычно обнимались, будто это не насовсем, а на время отпуска. Она, конечно, захлюпала носом, а он улыбался, слегка щелкунчиком, и повторил несколько раз: «Все. Будет. Хорошо.».

 

Фото: Elena Vizerskaya

 

Анастасия Кравченко