— Рудольф, ты зачем руки пачкаешь? Я сама, — невозмутимым голосом сказала пожилая женщина в очках с толстой оправой, доставая 50 рублей из своего кошелька.

 

— Вы молоко брать будете или нет? — девушка-кассир искала глазами поддержки у граждан, стоящих в очереди. Некоторые из них не обращали внимания, другие — уже начали посмеиваться. — Давайте быстрее, уже минут двадцать с вами препираемся.

 

— Я не буду класть молоко в грязную корзину. Протяните свой аппарат и пробейте мою покупку, — железным тоном ответила седоволосая женщина и невозмутимо поправила очки.

 

Рудольфу было жарко и плохо в зимней шапке. Руки в перчатках запотели, с висков стекали капли пота, нестерпимо хотелось пить. Он ненавидел ходить с матерью в магазин: люди постоянно оборачивались на них, а кассиры в местном гипермаркете ненавидели.

 

Вот и сейчас за ними образовалась до неприличия большая очередь, состоящая из различной публики: девушка, с интересом разглядывающая его, будто он вовсе не человек, а какое-то НЛО; молодая мамочка с коляской, держащая в руках коробку с кашей и внимательно читающая состав.

 

Рудольф не понимал, когда его мама — преподаватель по музыке — из заботливой и любящей превратилась в злую и невыносимую старуху. Она в один момент помешалась на чистоте. С утра до ночи мыла их старенькую квартиру и стирала все, что находила в шкафу. Закончив уборку, она приступала к той комнате, с которой начала утром. А походы по магазинам, в которых Рудольф должен был ее почему-то сопровождать, превращались в пытку и жуткий сюрреалистический кошмар.  

 

— Женщина, вы издеваетесь надо мной? Я не смогу дотянуться до вашего молока, вы его держите слишком далеко, — люди из этой очереди стали уходить, а кассир была на грани нервного срыва.

 

— Пробейте мой товар, — стояла на своем мать Рудольфа.

 

Каждую покупку она брала с витрины исключительно в перчатках — боялась микробов. Рудольфу тоже было запрещено трогать что-либо. Несмотря на то, что ему в этом году исполнилось уже 25, все его свободное время занимали занятия музыкой. Он получал пенсию по инвалидности — заработал в детстве менингит, плохо слышал на одно ухо — и теперь уж и позабыл о том, как можно жить там, в большом мире, без мамы и перчаток.

 

В книгах, которые ему удавалось украдкой достать из местной библиотеки — делал вид, что выносит мусор и стремглав бежал туда, — было много всего, о чем Рудольфу никогда не узнать. В книгах любили, путешествовали и воевали. Женились, рожали детей и делали научные открытия. Отправлялись на поиски смысла жизни, писали книги и картины.

 

Его же окружали сплошные “Рудольф, не трогай!”, “Рудольф, пора заниматься сольфеджио”, “Рудольф надеть шапку”, “Рудольф, пора спать”. Рудольф! Рудольф? Рудольф…

 

Кое-как дотянувшись до пакета, кассир пробила штрих-код. И, дождавшись, когда странная семейка сложит покупки и уйдет, обратилась к девушке, стоящей в очереди следующей:

 

— Придурошные! Каждый раз такое! Вот что за психопаты. Я как считаю: боишься микробов — сиди дома, тут тебе не Рублевка чай. Она, наверное, хлеб с мылом моет, не то что молоко.

 

Автор: Анна Неретина