Рассказ написан для участия в литературном конкурсе «Будущее время»-2019 

 

Часть 1 

 

— Управлять просто. Вот здесь вшит чип, чтобы вы могли контролировать ее в случае форс-мажорных ситуаций… 

 

Служащий корпорации BN был похож на страуса. Лысая голова с остатками волос, рот, вытянутый вперед, как клюв, и широко посаженные глаза. Он бегал на своих мускулистых ногах между электронными стендами и рассказывал, как пользоваться будущей покупкой. 

 

Восьмилетний Камиль заскучал. Любая из технологических новинок, которая появлялась дома, воспринималась им как само собой разумеющееся. 

 

Сейчас его интересовала лишь одна вещь, которую он и озвучил вчера за ужином:

— Новая тетя будет со мной делать уроки? 

 

Хесус и Ия — родители Камиля — уверили, что да. А Рема — его старшая сестра — со скепсисом относящаяся к живым людям, лишь закатила глаза, но ничего не сказала. 

 

— Главная идея в том, — продолжал служащий-страус, — чтобы сохранить ее работоспособность как можно дольше. Люди жуть какие хрупкие, чуть что — их приносят на замену, — засмеялся он. 

 

— В этом месте я должен рассказать вам историческую справку. Понимаю, вы все это знаете, но такие уж у нас порядки. Итак, в 2050-м году человечество как вид перестало существовать… 

 

У служащего-страуса в руках появился планшет, а на одной из стен куполообразного здания BN замелькали редкие кадры хроники. 

— Наномедицина победила старение. Точное компьютерное моделирование всех частей тела позволило апгрейдить себя — к биологической старости человек мог заменить себе все части тела и внутренние органы, а в финале — мозг. 

 

Хесус особенно не помнил то время. Но в 2050-м, когда ему предложили роботизироваться — и возможно, с летальным исходом — он согласился.

Вариантов было всего два — стать человеком-роботом, чтобы в правительстве могли отслеживать твое местоположение, или, подписав контракт на разрешение проводить исследования, заморозить себя в криокамере.  

 

— Существуют три типа жителей Земли — люди-роботы, некоторым из которых под две сотни лет, просто роботы — искусственный интеллект и живые люди — самая малочисленная группа. Мы — не без гордости это заявляю — монополисты в поставке живых людей из криокамер. 

 

— А сколько у вас сейчас людей? — спросила Ия. 

 

— Простите, но это корпоративная тайна-с, — присвистнул служащий-страус. — Одна из сторон нашего научного интереса — вопрос, как продлить жизнь людей без криокамер в естественных условиях. Поскольку, как вы знаете, младенцев получают из эмбриональных стволовых клеток, неплохо было бы, если образцы, благодаря которым мы размножаемся, стали долговечней. А то, глядишь, дойдем до того, что дети станут роскошью. 

 

Служащий-страус подмигнул Камилю и обратился к Хесусу и Ие: 

 

— Вам женскую особь?

 

Ия заулыбалась и закачала головой в знак согласия. 

 

— Вы знаете, мне как антропологу интересно понаблюдать — вся в предвкушении, честно скажу. Живых людей видела пару раз: у наших друзей и в университете. Знаете, жутко занимательно. Они такие… теплые. Это необычно, хоть и пугающе, конечно. Хочу исследовать женщину — понять ее поведение, сравнить с собой. 

 

Хесус взял супругу за руку и продолжил: 

 

— Ия исследователь. Это я простой человек-робот, каких миллионы. 

 

— Да вы что! Вы один из самых влиятельных людей-роботов, с которым мне удалось познакомиться! Ваш завод по производству искусственных глаз — это что-то невероятное. Я читал столько интервью с вами, я, простите за сентиментальность, амбассадор бренда. У меня ваши глаза, — захихикал служащий-страус. 

 

— Пап, спроси про уроки! — Камиль начал дергать Хесуса за рукав. 

 

— Камиль, веди себя прилично, пожалуйста, чтобы нам не пришлось за тебя синеть! 

 

Когда люди-роботы испытывали волнение или стыд, механизм работал так: их корпус охлаждался до ярко-синего оттенка. 

 

— Сколько тебе лет? — присел рядом с Камилем служащий-страус. 

 

— Восемь, учусь в школе для одаренных детей-роботов. Знаешь, сколько там задают — ужас! 

 

— Камиль, живой человек не настолько умен, насколько мы с тобой. Увы, так распорядилась природа. Ты же знаешь из истории, что в древности не было ничего: ни умных домов, ни роботов-кухарок, ни самолетов без пилотов, ни обратной стороны интернета, где ты можешь воссоздать любую реальность. Их максимум — какие-то элементарные задачки. 

 

В это время вывели пять моделей. Возраст определить было сложно, но, судя по гладкой коже, не старых. 

 

— Глаза разбегаются! — воскликнула Ия. — Хесус, ты что думаешь? 

 

Хесус обернулся и замер. На него смотрели пять пар глаз обнаженных девушек. Одна из них выделялась: кучерявые рыжие волосы, большие бедра, нос с горбинкой. 

 

— А их, хммм, не нужно… прикрыть там, — Хесус, похоже, был единственным, кто смущен. 

 

— Они привыкли. В криокамерах все голые. Эти пять моделей вы выбрали в предварительном поиске. Теперь пора определиться. Да вы подходите, осматривайте. 

 

Служащий-страус немного подтолкнул Хесуса вперед.


— Мы выдадим одежду. По регламенту полагается набор платьев — повседневные и вечерние; брючные костюмы, если нужно сопровождать вас на деловых встречах, и удобный кэжуал для походов по магазинам. Сейчас же вы сможете проверить на дефекты — ссадины там, царапины, синяки. Бррр, — поморщился служащий-страус. 

 

— Мам! Вот эту берем, — Камиля, в отличие от отца, ничего не смущало. 

 

Он взял за руку ту самую, рыжеволосую, выделявшуюся не только немного крупными бедрами, но и огромным белым пятном на запястье. 

 

— А это что? Почему она грязная? На каком вы их складе храните? — испугалась Ия. 

 

— Родимое пятно. Сплошь и рядом у людей. Простите, не усмотрел. Может другую? Эй, вы зачем нашему вип-клиенту брак подсунули? — закричал служащий-страус, забегав вперед-назад. 

 

— Все в порядке, берем, раз сын хочет, — улыбнулся Хесус. — Как ее зовут? 

 

— Мы даем первоначальное имя, но вы его можете, разумеется, изменить. Этот экземпляр зовут Аника, ее заморозили, когда ей было 35 лет. 

 

— Что-то еще известно? 

 

— Мы дадим мануал с подробным описанием к ней. Вкратце: работала учительницей географии в одной обычной школе. Не была замужем, родители рано ушли из жизни. На момент роботизации выбрала для себя криокамеру. 

 

— Ей уже можно пользоваться? 

 

— Первоначальный этап пробуждения пугал покупателей. Мы усовершенствовали наши внутренние регламенты, и теперь подготавливаем объект заранее. Она полностью в вашем распоряжении. 

 

По дороге домой Камиль приставал с расспросами к Анике, которая отвечала кратко. 

 

— А что ты любишь? 

 

— Я пока не знаю. Давай отвечу тебе позже. 

 

— А у тебя есть друзья? 

 

— Я не уверена, что у меня есть друзья. 

 

— А что такое география? 

 

— Комп­лекс естественных и об­ще­ст­вен­ных на­ук, изу­чаю­щих струк­ту­ру, функ­цио­ни­ро­ва­ние и эво­лю­цию гео­гра­фи­че­ской обо­лоч­ки… 

 

— То, что мы сейчас называем космографией, — перебил Анику Хесус. 

 

— Камиль, ты задаешь слишком много вопросов, — продолжила Ия. — Дай девушке отдохнуть. 

 

— Мэм, я не устала, все в порядке, — ответила Аника, и Камиль продолжил. 

 

*** 

 

Рема, как и любой современный 16-летний подросток-робот, все свободное время проводила на обратной стороне интернета. 

 

Обратная сторона интернета — гигантский прорыв в области искусственного интеллекта и виртуальной реальности. Это пространство похоже на новый мир со своими законами. 

 

Каждый человек-робот или робот, регистрируясь на обратной стороне интернета, получает профайл — специальную карточку. Можно остаться самим собой, а можно — выдумать личность с нуля. 

 

На обратной стороне существует миллиард разных мини-миров. В каждом из них зарегистрированные участники пользуются виртуальной валютой. 

 

Взрослые покупают дома, машины, бизнесы — строят империю, если не получилось в обычной жизни. Инвестируют в автодромы, где желающие попытать счастье проводят гонки. 

 

Для подростков это идеальный вид досуга — можно играть в совершенно разные симуляторы игр. 

 

Некая двойная реальность — кому что нравится: можешь сидеть у бассейна с друзьями, а можешь, к примеру, — перенестись в допотопный мир и сражаться с драконами. 

 

Подростки начали сбегать на обратную сторону, чтобы их не доставали взрослые — взломать переписки или разговоры просто невозможно из-за сверхмощной системы безопасности. 

 

— Пришли, — пробурчала она в наушник своему лучшему другу Сэбу. — Вот я одного понять не могу: куда нам человек? Отец все время торчит на своем заводе, за братом следит няня, а мать увлечена антропологией больше, чем собственными детьми. 

 

— Крошка, прекрати бунт! — засмеялся Сэб. — Забей ты на эту … кого, кстати, купили-то? Мужчину, женщину? 

 

— Да какая разница — они все одинаковые: теплые и непрактичные для жизни. Фу! — Рема передернула плечами. 

 

— Мы сегодня тусуемся у Киры, не забыла? Будет закрытый портал, через который нужно будет войти. Ссылку сброшу в чат, — отключился Сэб. 

 

Родители Киры — властители — самый привилегированный класс. Они всю жизнь мотаются по галактике, открывают новые поселения и практически не бывают на Земле. Чем Кира, собственно, пользуется. 

 

Год назад ей подарили парня. В их компании ни у кого не было личного человека. И все завидовали. Кира и новый парень закрутили скоротечный роман. Отец Киры застал их целующимися, и парня-человека больше никто не видел. 

 

— Тук-тук-тук, а вот и мы! — прервала воспоминания Ремы мама. — Слушай, я немного волнуюсь, все-таки для нас это первый живой человек. Ты бы могла быть с ней, эм, немножечко приветливее.

 

— Мам, я не подписывалась на НЛО в своем доме, — в свойственной манере ответила Рема. 

 

— Слушай, ну мы с отцом — ностальгирующие старики. Нам хочется, чтобы было что-то в этой жизни, что хоть как-то останавливает прогресс и дает немного побыть в прошлом. Ну, поддержишь мой научный интерес? 

 

— Ладно, уговорила, что мне нужно делать? 

 

— Для начала поужинать с нами. 

 

Все собрались за огромным дубовым столом в гостиной. Ия, Хесус, Рема, Камиль, робот-человек — няня Камиля и Аника. 

 

Робот-домработница, робот-кухарка, робот-охранник, робот-садовод и робот-прачка остались в отдельной комнате: им не нужна еда.

 

Все, кроме Аники, положили себе на тарелки по две таблетки — современный способ сохранить в еде все витамины и минералы. Для гостьи подготовили мышечную ткань — по вкусу напоминает говядину, которую употребляли предки. 

 

— Рема, как прошел твой день? — начал с традиционного вопроса Хесус. Он чтил традиции и считал, что разговор во время ужина — важный ритуал для сплочения семьи. 

 

— Чудно. Гоняла с Сэбом в гонках. 

 

Ия стукнула со всей силой по столу и сквозь зубы прошептала: 

 

— Рема, я же просила! 

 

После того, как Рема подсела на гонки, она проигрывала кучу денег со своего личного счета в банке. Одно время ей даже наняли робота-психолога, чтобы справляться с этой зависимостью, но все тщетно.

— Рема, ты же знаешь! Мы с отцом не для этого работаем, чтобы ты тратила такие суммы! 

 

— Мам, я выиграю, я обязательно выиграю, но мне нужно чуть времени, ты же понимаешь. 

 

— Так, чувствую вечер испорчен, — встала из-за стола Ия. 

 

Камиль заплакал, и его поспешно увела в свою комнату няня. Херес, чуть слышно отодвинув стул, проговорил: 

 

— Простите, — и тоже вышел из-за стола. 

 

Аника осталась и, поскольку ее это никак не касалось, продолжила трапезу. 

 

Рема уже встала, чтобы тоже уйти, как услышала фразу, брошенную как бы промежду прочим: 

 

— А ты здесь не в любимицах… 

 

— Что? — набросилась на Анику Рема. — Как ты смеешь вообще со мной так разговаривать? Ты — кукла! Никчемная тварь, которую купили в угоду моде. Думаешь, ты кому-то нужна? 

 

Аника в ответ лишь засмеялась. Глаза у нее при этом остались неподвижны. 

 

— Да пошла ты! — кинула стул на пол Рема. — Стерва! 

 

На крики сбежались Ия и Хесус. Последний кинулся в защиту приобретения: 

 

— Рема, как ты разговариваешь с гостьей! Это возмутительно! — стукнул он кулаком по столу, попав по краю, и, от боли, прокричал: «Твою мать!». 

 

— Аника, прошу извинить за поведение дочери и за эти крики, которым вы стали свидетельницей, — обратилась Ия. — Впредь такого не повторится. Думаю, нам следует заняться воспитанием Ремы. Мы слишком многое ей позволяем. 

 

— Я все понимаю, это переходный возраст, не стоит извиняться, — спокойным голосом ответила Аника. 

 

— Она… Она сказала мне… — сбивчиво попыталась рассказать о случившемся Рема, но никто не слушал. 

 

— Марш в свою комнату! — показал на лестницу Хесус. 

 

Рема любила минимализм, поэтому в ее обиталище не было ничего, что характерно для обстановки комнат детей богатых родителей. 

 

Никаких тебе трехъярусных кроватей, ни огромной гардеробной, ни навороченного гипервидеофона — устройства, с помощью которого можно выходить на обратную сторону интернета из любой точки мира — так, самая простенькая модель. 

 

Раздался звонок — наверное, вечеринка у Киры в самом разгаре. Действительно, Рему приглашали присоединиться. 

 

Когда ты переносишься в новый мир, ничего не ощущаешь — лишь легкое покалывание в районе головы. Пять минут — и ты сидишь со своими друзьями у бассейна где-то в Испании и пьешь вино. 

 

Для окружающих — ты словно уснул. Чтобы вернуть тебя, необходимо нажать на специальную кнопку на гипервидеофоне — все, ты в реальном мире. 

 

— О, Рема, моя дорогуша, я так соскучилась! — крепко обняла подругу Кира. — Ну что там, Сэб сказал, что твои купили вам человека. Как тебе не дешевая покупка? 

 

— Тебе честно или соврать? 

 

— Честно конечно, какие между нами секреты. 

 

— Она сегодня меня спровоцировала. Сказала, что меня в семье не любят. 

 

— Что? — подключился к разговору Сэб. — Люди стали агрессивными? Там же, насколько я знаю, у них есть какой-то вшитый чип, чтобы контролировать поведение, типа того… 

 

— Да, так оно и есть, — подтвердила Кира. — Это сделано, чтобы не навредили детям или как-то так. 

 

— Ну вот похоже у моей этого чипа нет. Черт знает почему, но она мне не нравится. 

 

— Ты загоняешься, — обняла подругу Кира. — Просто еще не привыкла. Прости, но не могу говорить на эту тему, сама знаешь… 

 

— Да, понимаю, — произнесла с сожалением Рема, и ребята подошли к основной компании. 

 

В тот момент, когда Рема танцевала и пила далеко не первый бокал вина, Камиль услышал внизу какой-то шум. 

 

Он не мог уснуть из-за произошедшего за столом. Не понимал, почему Реме не разрешают гонять, раз сестра иногда показывает крутые результаты. 

 

Не понимал, зачем Рема наорала на Анику, ведь та так добра и мила ко всем ним. 

 

Шум стал громче, и любопытство взяло свое.

Мальчик спустился вниз и … обледенел до посинения: его няня, любимая няня, лежала на полу. Рука отлетела куда-то в сторону, глаза закрывались и открывались раз в миллисекунду. 

 

— Все будет хорошо, — подбежала Ия к сыну. — Видимо, няня была не осторожна. Я что тебе всегда говорю — смотри под ноги. Она, похоже, поскользнулась на шарике из твоей игры: представляешь, прямо с верхней ступени упала. Ну-ну, хватит, ты не в чем не виноват, — увидев на глазах мальчика слезы, принялась успокаивать Ия. 

 

Настройщики приехали быстро. Попросили расписаться в документах и увезли няню для дальнейшего лечения. 

 

Часть 2. 

Прошло полгода

 

— Имя. 

 

— Аника. 

 

— Возраст. 

 

— 35 лет. 

 

— Вы даете согласие на проведение исследования? 

 

— Да, мэм. 

 

Ия проверила, правильно ли настроены датчики. Ее исследования в области людей-роботов набирали обороты, благодаря тому, что дома ее ждал живой образец. 

 

— Чем вы занимаетесь последние полгода? 

 

— Работаю няней у вас дома. 

 

— А как вы получили эту должность? 

 

— Няня-робот сломалась, и вы предложили мне ее заменить, — сказала Аника вслух, а про себя подумала. 

 

«Не без моей помощи эта тетка-робот сломалась, но тебе об этом знать не стоит». 

 

— У вас были конфликты с другими членами семьи? 

 

— Я подружилась с Ремой, хоть она сначала была колючкой. 

 

«Надо же мне настроить против тебя не только мужа, но и всю твою семью». 

 

— Когда вас впервые разбудили, о чем вы подумали? 

 

— О, это интересный опыт. В лицо бьет яркий-яркий свет. А ты не понимаешь, кто ты и где ты. 

 

По мнению врачей компании BN, она должна была все забывать, но, увы, вероятно в ее голове произошел сбой — и Аника все помнила. Все-все помнила. 

 

Первый раз ее продали владельцу рейсовых космических кораблей, которому хотелось служанку-человека. Издевательств ее тело не выдержало — Анику вернули на доработку. 

 

Второй раз она попала в семью получше, где работала учителем географии, или как тут называют этот предмет, космографии. Ее учеником был студент-первокурсник, которого она с легкостью очаровала. 

 

По ее замыслу, он должен был ей помочь и оплатить операцию по роботизации. 

 

— Почему вы отказались тогда, в 2050-м? 

 

— Меня остановил парень, сказал, что искусственные органы могут быть опасны. 

 

Продавать людей как рабов — так себе гуманизм. Аника ненавидела их всех. Всех, кто забрал ее жизнь. Ее тело. Ее душу. 

 

— Вы знаете, что люди вне криокамеры живут всего два года? 

 

— Да, знаю, — сжала руки в кулаки Аника. 

 

— Что вы планируете делать в оставшиеся полтора года? 

 

«Добиться Хесуса и получить все причитающееся по заслугам». 

 

— Не злоупотреблять вашей добротой и покориться судьбе, мэм.  

 

— Может быть у вас есть какие-то желания, которые мы бы с радостью могли бы удовлетворить? 

 

— Честно? 

 

— Конечно честно, Аника, здесь вы в безопасности. 

 

— Я хочу стать человеком-роботом. Поможете мне? 

 

— Но… но это невозможно. Вы… так не положено. 

 

— А вот Хесус думает иначе… 

 

В тот день, в день их первого свидания, Рема торчала на обратной стороне интернета с Кирой и Сэбом. Ия предупредила, что будет весь день в лаборатории, а Камиль уехал на выходные в лагерь. 

 

Утром Хесус и Аника, смущенные, позавтракали и, как водится, продолжили дискуссию про что-то увлекательное. Ровно до того момента, как одновременно замолчали. 

 

Они оба знали, что произойдет дальше. И от этого было тепло и приятно. Даже Хесусу, тело которого было по своей природе холодным. Он думал: каково это — чувствовать, как кровь пульсирует, как покрывается мурашками кожа… Каково это — быть настоящим человеком? 

 

Сразу после они уехали. Сели в машину и бесцельно катались по городу. Смеялись. Заблудились — Хесус опасался, что его кто-нибудь увидит, и уехал в незнакомый отдаленный район. 

 

Все было так… нелепо, но, вместе с тем, завораживающе. 

 

— Да что ты себе позволяешь! 

 

Ия быстро сдернула с Аники датчики. И силой схватив за плечо, вытолкнула к двери. 

 

— Никогда этому не бывать! Слышишь меня! Никогда! 

 

***

 

Хесус сидел и беззвучно рыдал, когда к нему подбежал Камиль. 

 

— Папа, папа, а куда дели Анику? 

 

— Мы, сынок, новую купим. 

 

— Не хочу новую! Хочу старую! 


Аника пропала. Хесус ездил по городу в ее поисках и не понимал, что происходит. 

 

Датчик, который должен был показать местоположение Аники, не работал. Хесус кричал на служащего-страуса, на его начальника, на начальника его начальника, но Анику так и не смогли найти. 

 

— Провалилась сквозь землю, так раньше вроде говорили, — резюмировал глава BN, к которому без приглашения заявился Хесус. — Давайте максимально замнем это дело. Без СМИ, без полиции. Представляете, какой будет скандал? Грандиозный будет скандал. И глазам вашим — на минуточку — тоже жизни не дадут. Закроют завод, чем будете семью кормить? Или глубокоуважаемые антропологи зарабатывать, может, начали? 

 

Управляющий завода, которым владел Хесус, тоже был солидарен:

— Да я все понимаю. Такие деньги заплатили — я бы тоже переживал, конечно. Но вы поймите: шум поднимется. Бегать начнут все туда-сюда. А оно нужно вам, лишние нервы вот эти? Вы хоть и железный, но не железный же! Я извиняюсь. 

 

Рема, слышавшая скандалы между родителями, встала на сторону Хесуса. 

 

— Мам, признавайся, где Аника? 

 

— А мне откуда знать? — хладнокровно отвечала Ия. — У отца своего спроси. Это он с ней тайные романы крутил. Ему и виднее. 

 

— Ия, перестань при дочери! — злился Хесус. 

 

— Ты о дочери думал бы, когда с ней разъезжал. Мне вот только непонятно: она же горячая такая, кипяток. И еще от нее такой запах, знаете, … человеческий. И сердце то быстрее, то медленнее бьется. И щеки вечно красные. И меня вот на это все променять… А я лучшие годы, лучшие годы. 

 

— Мам, ну прекрати! 

 

— А Аники больше не будет? — грустил Камиль. 

 

— Не будет, сыночек, мама обо всем позаботилась, и ее больше не будет. Мама тебя защитит.  

 

— Но она — хорошая! — возмущался Камиль. — А ты — плохая! 

 

— Дожили. Родную мать, — бросив полотенце в лицо Ремы удалилась Ия. 

 

— Здрасти, а я тут причем? Это он тебя обзывает! — надулась, в свою очередь, дочь. 

 

За две недели не было никаких вестей. Хесус осунулся. Окружающим казалось, что даже уменьшился в размерах.

Он кричал на тех, кто расклеивал листовки с объявлениями о пропаже: 

 

— Ты что, идиот? Она тебе собака что ли! Понаписали! Она не человек из семьи Хесуса! Она Аника! А-н-и-к-а! С ума все сошли, посходили с ума. 

 

Уволил половину отделения полиции через связи в лице отца Киры. 

 

— Всех к чертям! И вот этого, с усиками, в первую очередь! — кричал он в телефон. 

 

Потом наступила третья неделя, четвертая. Прошел месяц, еще один… История забылась, а Ия начала разговаривать с мужем. 

 

Часть 3. 

Прошло еще полгода

 

У Ремы завибрировал гипервидеофон.

 

— Привет, ты как? — проговорил Сэб. 

 

— Собираюсь сгонять за колой. Сюда вот, в магазин рядом с домом. 

 

— А, я понял. Не сидится? Все на какие-то прогулки тянет. 

 

— Это ты прилип к обратной стороне интернета. У меня с этим проблем нет! 

 

— Не спорю… 

 

— Ой, погоди, не отключайся, что вам? — обратилась Рема к седовласому мужчине с бородой, который тронул ее за плечо. 

 

— А ты здешняя-то? — сказал старик, которому, вероятно, в момент первой в его жизни роботизации стукнуло лет 60. 

 

— Вот тут живу, — ответила Рема, желая поскорее отвязаться от не вовремя появившегося собеседника. 

 

— А говорят там человек жил? 

 

— Нет, никогда не жил, — соврала Рема, не понимая, чего он от нее хочет. 

 

— Вот те на, — вздохнул старик. — А мне сказали, можно на человека живого посмотреть. Это ж роскошь стала! Вот везде так: обман да ложь. Как были люди в мое время — прохиндей на прохиндей, так и осталось все. Главное — мир меняется, какие-то технологии, а все одно — люди несчастливые. Что роботы, что — нет. 

 

— Простите, все это очень, конечно, интересно, но у меня друг на линии, можете отойти? — поторопила Рема. 

 

Старик ничего не ответил, но выполнил ее просьбу. 

 

— Кто там еще? — недовольно проговорил Сэб. 

 

— Да дед какой-то привязался. У нас опять новый поворот. Юристы отца говорят, что мы выиграем дело у BN. 

 

— А как предки-то в целом? 

 

— Ты выражаешься, как этот дед, ей богу.

Рема вошла в полумрачный магазин и встала в очередь. 

 

Направляясь от кассы к выходу, мимо прошла девушка в мотоциклетном шлеме и в майке с короткими рукавами, случайно задев Рему рукой. 

 

— Извините, — проговорила она. 

 

— А я люблю изучать старинную лексику. Там, представляешь, чего только не было, — продолжал трепаться Сэб. 

 

Рема опустила взгляд вниз — нет, она не могла ошибиться: это именно то родимое пятно, на том самом запястье. 

 

Только рука, которая коснулась ее, была полностью холодной. 

 

Сэб ушел в пространные рассуждения о судьбе языка. Но понял, что разговаривает с тишиной: 

 

— Рема! Крошка? Ты где там? Не вижу тебя. 

 

— Прости, все хорошо, — улыбнулась Рема и продолжила. — Когда следующая гонка?