Серый беспросветный быт поглотил мою жизнь рано, мне не было и трех лет. Уже в этом возрасте я была обременена ребенком-инвалидом по имени Галька (южно-русский фрикатив обязателен). Отец уж не знаю, являлся ли он моим законным супругом или связь была греховной, отсутствовал на горизонте, прибывая где-то между Москвой и Болгарией. Сам его образ тоже был неоднозначен: что-то среднее между моим папой, олицетворяющим романтизированное отсутствие мужчины в доме,  и маленьким дядей Мишей, который был молод и красив.

 

Тяжелая бабья доля давлела надо мной во всем своем некрасовском масштабе: ребенок был недееспособен по причине полного отсутствия ноги, к тому же обладал порочным лицом и выжженными перекисью волосами, — о, беспощадная сила постсоветской красоты! Помимо прочего, Галька была лет на 30 старше меня.

Моя память щадит меня, блокируя несчастливые воспоминания, поэтому я не помню подробностей этого черного периода моей жизни.

 

***

 

Первый раз я официально вышла замуж в три. Мой муж был некрасив, веснушчат и соплив. Несмотря на это, он обладал некоторыми положительными качествами, присущими настоящему мужчине. Например, ел все, что было представлено в детсадовском меню. И редко плакал. И когда материальный вопрос о приобретении воздушных шаров встал слишком остро, он был решен жестко и радикально: мы поженились.

 

Не могу сказать, что я была приличной женой. Очень скоро на горизонте появился более симпатичный и веселый юноша с косой, в синих шортах и красных колготках. Сегодня таких называют метросексуал. Меня пленила его сдержанность, с которой он переносил подробности интимной жизни моих Барби  и прочие женские слабости. Моя бабушка звала его «мальчик с хвостиком».

 

Именно благодаря ему я, единственная женщина из всей группы, имела возможность попадать на корабль в те дни, когда намечалось плаванье. Подчеркну, эти часы остальные девицы вынуждены были проводить на скользкой линолеумной суше, в унижении и безделье, в то время как я с остальными морскими волками рассекала коверную гладь, навстречу пиратам и акулам.

 

Ни до, ни после этого моя женская сущность не испытывала такого морального удовлетворения.

 

***

 

Моя поздняя детсадовская любовь носила оттенок грусти и закончилась разочарованием в мужчинах. Он был чрезвычайно красив и безумно сексуально произносил букву «гэ», как раз так, как положено было произносить имя моей дочери. Само собой, я быстро и активно переняла манеру обожаемого объекта.

 

Мои чувства были сильны и я страдала, ибо, как уже говорилось выше, принц не отвечал взаимностью. Но некоторые обстоятельства помогли мне однажды избавиться от них: в один из пасмурных весенних вечеров, когда все еще по-зимнему рано темнеет, мы остались наедине. Остальная публика разошлась по домам, и только наши с ним гулящие родители не торопились забрать нас.

 

Я активно пользовалась удачным моментом, все самые красивые и нужные игрушки были в моем распоряжении, как и ковер, и книжки, и прочие ограниченные богатства, обычно принадлежащие сильным мира сего, к коим я не имела прямого отношения. В это время мой красавчик сидел на стуле у входа, рыдал как пожилая портовая шлюха, и вообще имел весьма жалкий вид.

 

Его глупость и отсутствие мужского стержня навек изгнали его образ из моего сердца.

 

Автор: Анастасия Кравченко