Фото: Alex Prager

 

 

Перво-наперво, Венди разучилась летать. Теперь она только и может, что сидеть у окна, прислонив лоб к  к стеклу, и думать — как же это так все произошло.

 

Когда Венди становится совсем одиноко, к ней приходит в гости мальчик с глазами такого же, как у нее, цвета (как будто они брат и  сестра, честное слово) и часами заливает какую-то дичь про кота, Гитлера, Фриду Кало и Селина.

 

«Божечки, какой бред» — вздыхает про себя Венди. — «Я отродясь не читала Селина, и не собираюсь даже, черт бы с ним». Но сама при этом гримасничает, кивает, машет руками, делая вид, что она все-все понимает, о чем он там бормочет. Картинно шагает по комнате иногда, иногда сворачивается клубочком под кроватью.

 

«Три часа ночи» — с тоской думает Венди. — «У меня завтра три текста и отчет. Я опять не высплюсь, будь ты проклят со своей Фридой, плевать мне, как она там кончает».

 

Иногда он пропадает надолго, на два месяца, три, четыре. А у Венди уже сбит к чертям режим, она вздыхает и ворочается, сползает под кровать, разговаривает сама с собой, но не про весь этот пафос, а так — как день прошел, чем себя назавтра накормить, во что одеть.

 

Еще ходят к ней иногда какие-то странные гости. Пьют, курят, пытаются вытрясти душу. Один говорил: «Весело с тобой, интересно. Грязные разговорчики можно поговорить, только ты, Венди, не привыкай, я тебя любить все равно не буду». Другой все хвалился, какой он бережный и какой внимательный. Прядки с лица сдувал, гладил, в глаза зачем-то заглядывал. Хвастался хорошими генами, обещал посуду за собой помыть. А потом вышел за сигаретами, да так больше и не вернулся.

 

А Венди убирай потом за ними, выметай по углам сор, проветривай, выбрасывай фантики от конфет, презервативы, пустые бутылки. Стой грустно посреди одичавшей комнаты, где сквозняк гуляет. Каждый раз приходится заново заштопывать, подклеивать, собирать по кусочку.

 

Проще, ей-богу, уйти из дома на пару недель. Шататься под мостами, случайно проехать свою остановку, поскандалить с торговкой в круглосуточном ларьке, потерять паспорт.

 

По старой детской привычке Венди все-таки пытается летать. Не из окна, конечно, — что ж она, дура что ли совсем. Так, просто, отрывается на полметра от земли и плывет, перебирая ногами, по воздуху. Однажды так кроссовок потеряла. Найк, конечно.

 

Потом приходится, правда, возвращаться, потому что работа копится, паутина на потолке сама себя веником не смахнет, посуда немытая смотрит из раковины немым укором. И Венди вздыхает, стряхивает с себя этот весь романтический флер, моет посуду, закидывает в стиралку свои дурацкие трусы и один кроссовок — что ж ему грязным-то валяться, он же не виноват, что теперь один, — и садится у окна.

 

Кот смеется из угла, Фрида задумчиво пускает колечки в потолок, говорит: «Ты ему передай по случаю: я вообще редко кончаю».

 

Автор: Анастасия Гладышева